hzh170Gkpc4

Любовь Фадеева:

«Цените все, что у вас есть. Есть люди, которые жизнь положили на алтарь фламенко, не имея и половины ваших возможностей»

- Оценивая результаты своего исследования образовательного рынка фламенко России, я вижу три вектора: фламенко как культура, фламенко как психотерапия и фламенко как спорт. С чем на ваш взгляд связан этот феномен, что фламенко распространилось по стране «вирусным методом»?

- Корень явления в том, что в какой-то момент из фламенко ушла элитарность.
Фламенко - великое и духовное искусство, это ясно многим. Но в случае увлечения этим иностранцами - это очень интеллектуальное искусство. В нем духовность и ум должны стоять на первом месте, а мышцы, раскрепощение и увеселение - на втором. Но мы уже много лет назад упустили этот момент. Фламенко пошел по рукам, по фитнес-клубам, районным кружкам, спортивным секциям с их конкурсной индустрией. Все это одного поля ягоды, та стадия, когда искусство становится элементом поп-досуга. Любая массовость растворяет ту эссенцию, которая является первичной, в своей воде.
Все мы в какой-то мере причастны к тому, что наши танцы начали разрастаться, что появились многочисленные танцующие, а затем и новые преподаватели, новые студии, новые затеи. И сейчас вопрос стоит так: каждый приходящий учиться человек — кормящий тебя клиент, и даже если у него нет особых данных или интереса к культуре, ты будешь учить его. Эта тенденция тебя ставит в иные условия. Ты больше работаешь на потребителя, который платит.
В идее психотерапии в танце нет ничего плохого. Искусство и должно быть психотерапией, раскрывать важные стороны человеческой души, помогать в саморазвитии. Беда - когда психотерапия становится попсой. Когда глубокая мысль начинает тиражироваться как красивый лозунг, который быстро обесценивается, разбиваясь о реальность: женщина идет на танцы, чтобы «раскрыть в себе Богиню», а божественного не прибавляется.
Феномен того, что фламенко становится психотерапией, спортом или еще чем-то из разряда околокультурного - не уникальная особенность нашей страны. Это, видимо, особенность времени. Люди хотят иметь интересные хобби. Я видела француженку, приехавшую к моему испанскому педагогу на занятия. Девушку кто-то учил год или два, при этом у нее совершенно не поставлены ноги. Учили в Париже. Факт в том, что во многих странах все это стало тиражироваться за деньги.
Многие пишут в рекламе, что фламенко - это танец, который может танцевать каждый. Однако тот фламенко, который хочется смотреть, который потрясает, заставляет плакать и радоваться – для особо одаренных. Но если ты будешь учить только потенциальных звезд, то разоришься. Звезды не бегают за тобой толпами с распахнутым кошельком.

- В подавляющем большинстве случаев фламенко преподается людьми, которые не имеют специального образования. Очень много преподавателей не знают испанского языка и никогда не бывали в Испании.

- Я не вижу беды в том, что фламенко преподают люди без специального образования. Талант и диплом — разные вещи. Когда речь идет о какой-то экзотике, то зачастую разговоры о дипломах не ведутся. Отсюда и стихийное возникновение разных по уровню преподавателей, многие из которых добиваются успеха и без образований. Чаще всего такие области знаний застревают именно в сфере поп-досуга, потому что там реальнее реализоваться, нежели в профессиональной элитарной среде. И даже если ты становишься профессионалом, ты все равно зачастую вынужден работать с рынком для поп-досуга любителей. Потому что их больше, и они платят.

"Многие пишут в рекламе, что фламенко - это танец, который может танцевать каждый. Однако тот фламенко, который хочется смотреть, который потрясает, заставляет плакать и радоваться – для особо одаренных. Но если ты будешь учить только потенциальных звезд, то разоришься. Звезды не бегают за тобой толпами с распахнутым кошельком."

Конечно, когда человек не знает ни языка, ни культуры, то это уже страшнее. Однако все зависит от ситуации: если человек ведет маленький кружок для своих единомышленников, для души, ни на что не претендуя - то это по сути его личное пространство. Совсем иная картина, когда человек без знаний рвется в первые ряды, позиционирует себя как знатока.
Специалист — это не только хорошие методики, техника, это еще и умение связать слова, когда ты что-то рассказываешь людям, это глубина мышления, живой интерес к знаниям. А когда хореограф закончил какое-нибудь культпросвет училище и притом никуда не растет интеллектуально — это печальное зрелище.

- Вы констатировали кризис в российском фламенко. Форм кризиса много – начиная от финансового, когда отменяются мастер-классы, потому что придушенный еврокошмаром народ не собрать и заканчивая кризисом перепроизводства студий. Бывают кризисы осознания, творческие кризисы. Вы 20 лет в деле. Это профессия. Какие кризисы вы пережили лично и как из них выходили?

-Когда зрелищ много, когда публика уже пресыщена, ты в постоянных раздумьях, как тебе среди всего этого сохранить возможность стабильно зарабатывать и создавать театральные работы. Раньше люди одно лишь слово «фламенко» воспринимали как сигнал к тому, что надо бежать и смотреть. Сейчас есть выбор и эффект «переедания».
Кризис и в творческом подходе: у меня впечатление, что мало личностей с заявкой на свой собственный уникальный почерк. Причина в том, что зачастую отсутствует некая целостность: постановки выходят красивыми, но композиционно наивными. При этом публика ходит своя, раздавая активные овации. И люди не догадываются о том, что этот этап пройден и пора расти. До тех пор, пока мы будем в этой стадии, российский фламенко так и будет застрявшим где-то между испанцами и местной самодеятельностью. Когда произойдет прорыв — не знаю. Сама пытаюсь выбраться на другой этап. Часто вера в свои возможности почти иссякает. Постоянная битва за деньги, за место под солнцем, а как итог - садится батарейка.
Я годами переживала из-за невозможности создавать постановки крупного формата. Это один сплошной кризис. Я страдала, что не находятся спонсоры на большое шоу или спектакль, что у меня нет предприимчивого продюсера. Опыта у меня организаторского еще было мало. Вплоть до того, что я связывалась с людьми, которые совершенно не подходили для подобных затей. Сейчас я знаю куда лучше, как что делается и сколько стоит. Зато появились другие проблемы, более реалистичные — например, необходимость зарабатывать так, чтобы спонсировать свои постановки самой.
Ну, и если говорить о собственных кризисах, лично-внутренних, то у меня, как у любого творческого человека их было пруд пруди. Упомяну лишь одну важную вещь, которую необходимо затронуть, если говорить о пути во фламенко: у меня в 2002 году случился резкий перелом в сознании, потому что я встретила тогда новую для себя и очень яркую среду увлеченных людей. Мы с ними снимали любительское кино. И вот я, человек фанатично преданный танцу, впервые в жизни открыла для себя, что могу с головой кинуться в омут совершенно нового, другого. Я не бросала работу хореографа, по-прежнему преподавала, ставила, выступала, но в тот период душой была где-то не здесь. Я с таким азартом бегала с камерой и штативом по полям под проливным дождем, что мне сложно было тогда разорваться. Это отражалось на карьере в танце. Я проводила за съемками, монтажом и вообще в той тусовке столько времени, что до меня даже дошли дикие слухи, которые поползли по городу: мол, отошла от дел и фламенко больше не занимаюсь.
По сей день подчас не могу себе простить этот уход, однако прекрасно понимаю - зато у меня в жизни было то, чем не могут похвастать другие. Был опыт творческого безумия, когда рвешь все шаблоны. Когда ты десяток лет училка в школе, преподаватель ВУЗа, у тебя медаль и всякие доски почета, уже называют по отчеству, то просто необходимо к 30 годам скинуть все эти одежки, нацепить полосатые гольфы, покрасить волосы в красный цвет и побежать с безумной компанией снимать кино. Именно в той среде я и стала окончательно Амор вместо Любови Борисовны, там многие даже не знали, как меня по паспорту зовут, и им это нравилось.
Да, я, наверное, немало потеряла времени, которое могла бы потратить на технику танца и крутые постановки. Но зато я прошла стадию, которая свидетельствует о том, что со мной не соскучишься. Художник должен уметь выходить за рамки привычного, озорничать. Когда все это дошло до некоей точки, я вернулась в свое дело и духовно, и в практическом смысле. И вскоре после этого поставила первую свою крупную театральную работу.
Для меня преподавание никогда не стояло на первом месте, я предпочла бы зарабатывать на сцене. Но факт в том, что сцена для начала требует огромных финансовых вложений, это замкнутый круг. Трагедия таких людей, как я, главным образом в том, что тебя скорее позовут провести мастер-класс, нежели пригласят куда с концертом. Нести людям знания о любимой Испании мне приятно, однако я поменяла бы сотни уроков на один спектакль и возможность творить на сцене. Но чтобы творить, надо зарабатывать...

"Раньше люди одно лишь слово «фламенко» воспринимали как сигнал к тому, что надо бежать и смотреть. Сейчас есть выбор и эффект «переедания». Кризис и в творческом подходе: у меня впечатление, что мало личностей с заявкой на свой собственный уникальный почерк. Причина в том, что зачастую отсутствует некая целостность: постановки выходят красивыми, но композиционно наивными. При этом публика ходит своя, раздавая активные овации. И люди не догадываются о том, что этот этап пройден и пора расти. До тех пор, пока мы будем в этой стадии, российский фламенко так и будет застрявшим где-то между испанцами и местной самодеятельностью"

- Почему в нашей стране так и не сформировалась культура «пользовательских отзывов» относительно образовательного рынка фламенко? Приведу в пример наш город: есть три школы и только в одной из них фламенко преподается «без дураков», но люди-то об этом не знают. Если случайно попадут правильно – повезло. Конечно, в каждой школе есть определенный фунт изюма и в каждой есть свой ученик, коль скоро все это держится на плаву. Рейтингование школ – дело очень скользкое, но все же… Почему этого до сих пор нет в российском фламенко-сообществе? Почему за 20 лет существования этого рынка образовательных услуг так и не сформировалась прозрачная и понятная для учеников система выбора школы? Почему сам рынок не может отсечь недобросовестные студии и «махровый дилетантизм» хотя бы в крупных городах?

- Вот именно из-за скользкости задачи рейтингования и нет! Я за очень много лет прошла много ситуаций, в которых происходили сравнения. Фламенко-среда всегда была террариумом. Причем самым жестким критиком подчас была я сама. Молодая, горячая.
Чем взрослее становишься, тем чаще понимаешь, что попытки всех «посчитать» даже в ситуации, когда ты прав - это спорная практика. Вчерашний соперник, который плелся у тебя в хвосте, сегодня может сделать нечто полезное, и ты не сможешь это отрицать. А когда тебе на пятки наступают молодые и одаренные соперники, то ты тем более начнешь понимать, что рейтинги - зло. С моей точки зрения в условиях слишком сильной неоднородности рынка фламенко будет много субъективности. Это приведет к конфликтам. Даже если речь идет о том, чтобы попросту растолковать потенциальным ученикам, где фламенко пуро, а где смесь бульдога с носорогом - может привести к неточностям. Потому что пройдет год-другой, и окажется, что «пуристы» вовсю жгут под Армик и Дидюлю, вчерашние попсовики вдруг выучили 12-дольник, а вот те третьи сумасшедшие теперь вдруг стали представителями эскуэла болера.
Воспитание лучше всего таки происходит через положительные примеры. Поэтому если что не так, то вместо того, чтобы искоренять чужое, надо просто делать свое.

- Вы – одна из немногих, кто преподает фламенко в российском вузе. Есть и другие преподаватели в стране, которые работают в вузах – Юлия Плахотина, Наталья Перевязко. Вы отказались от написания диссертации. Почему научный хореографический мир не смог «загнать» фламенко в рамки какой-то общей методики преподавания?

- Наш хореографический мир до недавнего времени был в очень тесных рамках. У нас все народные танцы опирались на классическую школу, как она принята в России. Фламенко же имеет много специфических особенностей, которые в эту школу не вписываются. Одно время мне в нашей академии предлагали создать экзерсис фламенко у балетного станка. Ведь есть экзерсис с элементами русского танца, венгерского. Я даже задумалась на эту тему, потому что отметать идею сходу - нелепо, надо проанализировать. И я пришла к выводу, что это ничего нового и полезного для фламенко не несет. Оттого, что люди будут держаться за балетный станок, они не сделают корпус более испанским, не станут ритмичнее, отрабатывать движения ног тоже можно без каких-либо опор. И чаще возникает мысль о том, что полезного можно взять из наших местных методик, чтобы это вписалось во фламенко, а вот пытаться вписать фламенко в чуждые ему рамки — это бессмысленно.
Поэтому я извлекла пользу из учебы и работы в академии в иных вопросах. Тут необычайно ценным стало то, что я столкнулась со школой театральной, школой актерской. С моей точки зрения, фламенко - это исключительно актерский танец как никакой иной. Ведь это очевидное искусство эмоций, умения их проживать, выражать, доносить до зрителя. Эмоции проживаются не только внутри, но телом. И то, насколько внятно и осознанно происходит работа с эмоциями в нашей театральной школе - прекрасно вписывается во фламенко, не входя с ним в противоречие, а, наоборот, помогая понять его.
Для меня высокий профессионализм давно не заключается в технике, он заключается в мышлении, умении видеть, умении одним простым жестом сказать то, что можно расписывать на три страницы или вытанцовывать целый час. Технику, ритмичность и другие выразительные возможности можно совершенствовать всю жизнь. А вот умение говорить танцем со сцены — это должно быть в основе. Иначе выход на сцену не имеет смысла. Этим и отличается профессиональный артист от самодеятельности.
Так что если говорить о попытках загнать фламенко в рамки каких-то академических методик, то можно сказать, что для меня методики русского профессионального театра оказались как раз тем, что с фламенко замечательно сочетается.
А вот идею диссертации я пока отмела по причине того, что история фламенко и испанский фольклор меня интересуют куда больше, чем попытки описывать, чем полезен фламенко нашим актерам или артистам эстрады. А именно это мне и предлагалось сделать. Потому что главное условие для создания такой работы — это привязка к ВУЗу, мол, объясни, зачем это нам тут. Объяснить можно. Но вопрос: нужно ли?

«Иногда я черпаю информацию буквально на лету «из воздуха», потому что знания, которые дают в школах, стоят денег, а вот воздух - бесплатный. Где он? В способности осмыслять любые мелочи, ассоциации, зацепки. Никакие учителя не вложат вам в мозги опыт самостоятельной работы, если его не набирать. Даже то, чему учишься в Испании, приходится многократно осмыслить, прочувствовать, переварить. Цените все, что у вас есть. Есть люди, которые жизнь положили на этот алтарь, не имея и половины ваших возможностей»

- Вам, по вашему же выражению пришлось рыть метро головой до самой Испании через бетонную стену. У тех, кто начинает сейчас – возможностей гораздо больше. Очень многие преподаватели назвали болевыми точками: нет денег. Я даже могла бы собрать несколько круглых столов именно с такими ответами, но люди бы подумали, что издеваюсь. Не кажется ли вам, что широкие возможности порой дают узость взгляда? Что бы вы ответили, если бы не были интеллигентной петербурженкой?

- Дело не в том, что все мои петербургские прадеды-прабабушки не дозволят мне своими генами что-то такое сказать. В пылу можно ляпнуть много. Но это опять же мало что сообщит адресатам. А мне бы хотелось донести смысл.
А он в том, что я с раннего детства хотела быть танцовщицей. Общение с живым залом со сцены для меня самый благословенный момент. К своим целям я шла через многие барьеры, начиная с юности, когда неоткуда было черпать информацию, негде учиться, негде брать обувь и костюмы, когда твоя страсть - в основном твоя, а окружающие это всерьез не воспринимают. Через мои руки прошли сотни учеников в буквальном смысле, но я так и не пришла к своей главной мечте. Возможность танцевать для публики, ставить спектакли для меня очень сильно ограничена рамками моих финансовых возможностей, плюс тесно сопряжена с необходимостью преподавать на поток, потому что это наиболее реальный для меня способ заработка, чтобы позволять себе такую роскошь как творчество. В моей жизни полно периодов, когда я имела группы учеников и при этом месяцами ничего не зарабатывала, едва сводя концы с концами. Поэтому мое положение ничуть не лучше, чем у других.
При всей этой картине, когда часто руки опускаются, я нахожу возможным двигаться дальше, совершенствоваться. В этом мне помогает умение работать и учиться самостоятельно. Иногда я черпаю информацию буквально на лету «из воздуха», потому что знания, которые дают в школах, стоят денег, а вот воздух - бесплатный. Где он? В способности осмыслять любые мелочи, ассоциации, зацепки. Никакие учителя не вложат вам в мозги опыт самостоятельной работы, если его не набирать. Даже то, чему учишься в Испании, приходится многократно осмыслить, прочувствовать, переварить.
Цените все, что у вас есть. Есть люди, которые жизнь положили на этот алтарь, не имея и половины ваших возможностей.

Май 2015

 

1